Жумабай Би (Шорман Би) (1799–1837 гг.)

В один из мар­товс­ких дней вдо­ву ши­роко из­вест­но­го в сте­пи Ку­шика по­сетил один знат­ный бий. При­езд гос­тей пос­та­вил хо­зя­ев врасп­лох. В до­ме ни­чего не ос­та­лось от зим­не­го за­паса коп­че­ного мя­са. Всю тра­пезу сос­тавля­ли мо­локо с ос­татка­ми кур­та (су­шено­го кис­ло­го мо­лока) и ирим­шик (до­жел­та от­ва­рен­ный тво­рог). Все бы­ли сму­щены. Толь­ко ма­лень­кий Шор­ман, ему бы­ло око­ло че­тырех лет, не рас­те­рял­ся. Как единс­твен­ный муж­чи­на в до­ме, он пос­та­вил пе­ред гос­тем круг­лый стол, нак­рыл его чис­той ска­тертью, и по­дал боль­шую ча­шу го­ряче­го мо­лока, ска­зав: «Пос­леднее из су­мы выт­ря­сено, от сты­да го­рит ли­цо. Пе­ред Ва­ми го­рячее мо­локо, пей­те, по­ка не ос­ты­ло оно». Сам сел нап­ро­тив бия и на­чал ра­зум­но, по-де­лово­му из­ла­гать эко­номи­чес­кое по­ложе­ние аула. Поз­на­комил с сос­то­янием сво­его хо­зяй­ства и каж­до­го дво­ра аула в от­дель­нос­ти. «Зи­ма в этом го­ду, — го­ворил Шор­ман, — у нас бы­ла очень хо­лод­ной, за­тяж­ной, с про­низы­ва­ющи­ми силь­ны­ми вет­ра­ми и лю­той. Это при­вело к боль­шо­му па­дежу ско­та». За­тем пе­речис­лил по ви­дам ко­личест­во пав­ше­го ско­та у се­бя и у со­седей. Оха­рак­те­ризо­вал прош­лое и нас­то­ящее сво­его аула и Ба­янауль­ско­го ок­ру­га в це­лом. По сво­ему по­нима­нию предс­ка­зал бу­дущее края. На все за­дан­ные би­ем воп­ро­сы Шор­ман от­ве­чал обс­то­ятель­но, яс­но и чет­ко.

Бий, вни­матель­но и с ин­те­ресом слу­шав­ший маль­чи­ка, был по­ражен рас­су­дитель­ностью и де­лови­тостью ма­лень­ко­го Шор­ма­на. За­тем он об­ра­тил­ся к его ба­буш­ке: «Ваш внук – фе­номен, и мно­го­обе­ща­ющий. Про­сил бы Вас, ес­ли не на­сов­сем, то хо­тя бы на вре­мя от­дать его мне. Пусть по­ез­дит со мной, уви­дит свет, при­об­щится к по­нима­нию жиз­ни лю­дей. Из не­го вый­дет ве­ликая лич­ность». Ба­буш­ка вы­рази­ла сог­ла­сие, но про­сила при­ехать че­рез нес­коль­ко лет, ког­да Шор­ман дос­тигнет со­вер­шенно­лет­не­го воз­раста. Бий, не­дол­го ду­мая, при­ехал че­рез три го­да. От­ка­зать бы­ло не­удоб­но, не хо­телось го­нять ста­рого че­лове­ка взад и впе­ред по нес­коль­ко раз. Так, Шор­ман в се­милет­нем воз­расте по­кида­ет по­рог род­но­го оча­га, уез­жа­ет с би­ем по­видать бе­лый свет со все­ми его конт­рас­та­ми. Про­ходи­ли дни, ме­сяцы, го­ды. Шор­ман ез­дил с би­ем по аулам и се­лам ре­шать спо­ры, тяж­бы и конф­лик­ты меж­ду раз­ны­ми ро­дами, на­рода­ми, людь­ми.

Пос­ле че­тырех­летне­го пре­быва­ния, Шор­ман на­чина­ет за­думы­вать­ся над пред­назна­чени­ем бия пе­ред изб­рав­шим его на­родом. И при­ходит к сле­ду­ющим вы­водам: бий дол­жен быть чест­ным и спра­вед­ли­вым, его обя­зан­ность – из­ба­вить на­род от бедс­твен­но­го по­ложе­ния, ни­щеты и бы­товых нужд, ис­ко­ренить прес­тупные и не­вежест­вен­ные по­вад­ки у лю­дей. Он ре­ша­ет, что ос­новным и глав­ным ус­ло­ви­ем для это­го яв­ля­ет­ся труд. Толь­ко труд, про­из­во­дящий ма­тери­аль­ные бла­га, из­ба­вит на­род от ни­щеты, бедс­твен­но­го по­ложе­ния, не­вежест­ва, без­делья и бу­дет зас­ло­ном от вся­кого ро­да прес­тупле­ний. По­это­му пря­мая обя­зан­ность бия – на­учить на­род ра­зум­но и про­фес­си­ональ­но тру­дить­ся. Сам Шор­ман, с детс­тва при­вык­ший к нап­ря­жен­но­му тру­ду, ува­жал тру­довой на­род.

В семье бия он не ви­дел тру­дово­го вос­пи­тания де­тей – это его глу­боко огор­ча­ло и ра­зоча­ровы­вало. К то­му же, у бия не бы­ло ду­шев­но­го по­нима­ния лю­дей, по­пав­ших в бе­ду, про­сив­ших у не­го за­щиты и по­мощи. Мно­гие спо­ры и тяж­бы он ре­шал, пе­рехо­дя на сто­рону силь­ных, родс­твен­ни­ков и зна­комых, хо­тя они бы­ли неп­ра­вы. Пос­те­пен­но по ме­ре взрос­ле­ния Шор­ман на­чина­ет те­рять ува­жение к сво­ему ку­миру. К это­му вре­мени ему ис­полни­лось один­надцать лет.

В один из лет­них дней на вы­соком при­гор­ке соб­ра­лось мно­го на­рода для раз­бо­ра од­но­го слож­но­го де­ла, свя­зан­но­го со зло­упот­ребле­ни­ем властью. На этом про­цес­се бий выс­ту­пил в за­щиту сво­их ро­дичей, ко­торые со­вер­ши­ли прес­тупле­ние и зас­лу­жива­ли на­каза­ния. Шор­ман встал и поп­ро­сил сло­ва. Он пос­ле­дова­тель­но, ло­гич­но из­ло­жил суть прес­тупле­ния и при­чины, поз­во­лив­шие его со­вер­шить. Соб­равший­ся на­род встре­тил спра­вед­ли­вую за­щиту Шор­ма­на с вос­торгом и одоб­ре­ни­ем. Это не пон­ра­вилось бию, за­дело его са­молю­бие. И Шор­ман не возв­ра­тил­ся в его дом, а сев на ко­ня, пос­ка­кал к се­бе на ро­дину. По до­роге до­мой он ос­та­новил­ся у сво­его дя­ди, ко­торый по­обе­щал ему пост­ро­ить дом и вы­делить нем­но­го ско­та. Но Шор­ман был че­лове­ком дос­то­инс­тва и при­вык все­го до­бивать­ся сам. Он пос­ва­тал­ся к до­чери дя­дино­го со­седа и, нес­мотря на то, что был ни­щим, по­лучил сог­ла­сие ее от­ца, ко­торый пра­виль­но рас­су­дил, что с та­ким ода­рен­ным че­лове­ком дочь бу­дет счаст­ли­ва и всег­да обес­пе­чена, а вну­ки та­лант­ли­вы. Уст­ро­или пыш­ную свадь­бу, бо­гато про­вели все це­ремо­нии по му­суль­манс­ко­му обы­чаю. По­лучив бла­гос­ло­вение ро­дите­лей и род­ных не­вес­ты, Шор­ман увез ее к се­бе в Ба­ян-Аул. Там мо­лодые прис­ту­пили к стро­итель­ству де­ревян­но­го до­ма по пос­ледне­му об­разцу и со все­ми не­об­хо­димы­ми пост­рой­ка­ми. По их при­меру на­чали стро­ить се­бе до­ма все со­седи. Шор­ман, как мог, по­могал всем в стро­итель­стве. Од­ним да­вал дель­ные со­веты или сам участ­во­вал в стро­итель­стве, дру­гим по­могал ма­тери­аль­но.

Шор­ман с же­ной ле­том и осенью за­нима­лись се­ноко­шени­ем и сто­гова­ни­ем, что­бы сох­ра­нить се­но в све­жем ви­де на зи­му. Ба­буш­ка и мать де­лали бе­лые кош­мы для пок­ры­тия юрт, па­ласы из верб­люжьей шерс­ти и тка­ли по­лот­но на одеж­ду. Так они за­жили за­житоч­ной жизнью. Сво­им тру­дом Шор­ман ста­рал­ся дать при­мер дру­гим и при­вить лю­бовь к ор­га­низо­ван­но­му тру­ду. Он го­ворил жи­телям Ба­ян-Аула: «Не на­дей­тесь на ми­лость при­роды, за­нимай­тесь се­ноко­шени­ем и сох­ра­нени­ем се­на до кон­ца зи­мы, тог­да не бу­дет па­дежа ско­та, и вы не бу­дете бедс­тво­вать». Бла­года­ря его ста­рани­ям в Ба­янауль­ском ок­ру­ге при джу­те бы­ло мень­ше па­дежа ско­та, чем в дру­гих районах Се­вер­но­го Ка­захс­та­на. И на­род стал жить бо­лее бла­гопо­луч­но.

К это­му вре­мени бий Ба­янауль­ско­го ок­ру­га стал стар и про­сил за­мены. На его мес­то на­чали под­би­рать кан­ди­дату­ру. Мно­гие хо­тели бы за­нять это мес­то. Но ста­рый Шон бий хо­рошо знал дос­то­инс­тва и не­дос­татки лю­дей сво­его ок­ру­га. Он соб­рал весь на­род ок­ру­га и пуб­лично объявил: «Кан­ди­датом на мое мес­то дос­то­ин быть толь­ко Шор­ман. Хоть он млад, но ра­зумен, тру­долю­бив, та­лант­лив, смел, спра­вед­лив, добр и вни­мате­лен к нуж­дам на­рода, ве­дет боль­шую об­щест­вен­но-по­лити­чес­кую ра­боту. Ко все­му из­ло­жен­но­му, у не­го есть все дан­ные для бия: про­ница­тель­ный ум, тон­кая чут­кость, об­ла­да­ет бо­гатым да­ром ре­чи, чис­топло­тен как ду­шев­но, так и в бы­ту». Кан­ди­дату­ру Шор­ма­на под­держа­ли, ведь мно­гие поль­зо­вались его по­мощью и за­щитой. Так в 13 лет Шор­ман стал би­ем Ба­янауль­ско­го ок­ру­га.

Бу­дучи би­ем, Шор­ман мно­го ез­дил по аулам и се­лам. В по­езд­ках он изу­чал не толь­ко быт, эко­номи­ку и куль­ту­ру, но и склон­ность лю­дей к доб­ру и злу. Так же вы­яс­нял нра­вы не толь­ко жи­вущих лю­дей, но и нравс­твен­ные склон­ности их пред­ков в прош­лом, и ро­дос­ловное дре­во каж­до­го ро­да. Эти све­дения ему нуж­ны бы­ли для ре­шения за­тянув­шихся ста­рых ро­довых тяжб.

Его по­нима­ние лю­дей, их нужд и пот­ребнос­тей да­вали воз­можность ре­шать прось­бы, спо­ры и конф­лик­ты и спра­вед­ли­во уст­ра­ивать жизнь. Он про­водил су­деб­ные про­цес­сы при сбо­ре всех лю­дей ок­ру­га, отк­ры­то и глас­но, со­вету­ясь со стар­ши­ми. Ни­ког­да Шор­ман не пе­рехо­дил на сто­рону силь­ных выс­ших чи­нов, родс­твен­ни­ков и зна­комых. Бла­года­ря ло­гичес­ко­му мыш­ле­нию он до­казы­вал прес­тупни­ку, как и по­чему он со­вер­шил прес­тупле­ние, взгля­нув на че­лове­ка, оп­ре­делял к ка­кому ви­ду прес­тупле­ния он боль­ше скло­нен.

Как бий, судья Шор­ман ста­рал­ся ис­ко­ренить у по­допеч­но­го на­рода прес­тупные по­вад­ки: ложь и ли­цеме­рие, под­ха­лимс­тво и за­висть, во­ровс­тво, взя­точ­ни­чест­во, сквер­носло­вие и дру­гие неб­ла­говид­ные пос­тупки. Изу­чив кор­ни воз­никно­вения прес­тупле­ний, Шор­ман при­шел к вы­воду – при­чиной их яв­ля­ют­ся за­висть, без­делье, стрем­ле­ние жить за счет тру­да дру­гих и ве­дение лег­ко­го об­ра­за жиз­ни. В сво­ем ок­ру­ге Шор­ман би пос­то­ян­но вел борь­бу с не­вежест­вом, за­нимал­ся по­выше­ни­ем куль­тур­но­го уров­ня и гра­мот­ности на­рода. Он стро­ил об­ще­об­ра­зова­тель­ные шко­лы, для пре­пода­вания прив­ле­кал зна­токов из тюр­ко­языч­но­го и русс­ко­языч­но­го на­селе­ния, зна­токов арабс­ко­го и фар­си. Он обя­зыва­ет каж­до­го че­лове­ка от ма­ло до ве­лика изу­чать язык и гра­моту. Гра­мот­ность, счи­та­ет Шор­ман би, из­ба­вит че­лове­ка от не­вежест­ва и дур­ных по­роков. До­ма и шко­лы, пост­ро­ен­ные Шор­ма­новы­ми, про­сущест­во­вали вплоть до 1928 го­да, ког­да бы­ли вар­варс­ки унич­то­жены во вре­мя кон­фиска­ции.

Спра­вед­ли­вое ре­шение всех спо­ров, тяжб и конф­лик­тов вы­зыва­ло к Шор­ма­ну би все­об­щее ува­жение и лю­бовь. Сла­ва о нем, как о са­мом спра­вед­ли­вом бие, расп­рос­тра­нялась по все­му Ка­захс­та­ну. У не­кото­рых это вы­зыва­ло за­висть и зло­бу. Про­тив Шор­ма­на уст­ра­ива­лись про­вока­ции и шан­таж, расп­рос­тра­нялись по­роча­щие его слу­хи и до­мыс­лы, уст­ра­ива­лись по­куше­ния. Нес­мотря на на­носи­мый злы­ми людь­ми ма­тери­аль­ный и мо­раль­ный ущерб, Шор­ман умел их про­щать и нас­тавлять на путь ис­тинный. Про­ник­но­вение в суть че­лове­ка у не­го бы­ло фе­номе­наль­ным. Раз взгля­нув в гла­за лю­бому, мог бе­зоши­боч­но оп­ре­делить его прош­лую и нас­то­ящую жизнь, да­же предс­ка­зать бу­дущее. Это при­род­ное да­рова­ние унас­ле­довал от не­го внук по ма­теринс­кой ли­нии Чо­кан Ва­лиха­нов.

Шор­ман би по сво­ему нра­ву был доб­рым, ве­селым че­лове­ком, от­ли­чал­ся на­ход­чи­востью, ост­рос­ло­ви­ем и об­ла­дал за­мыс­ло­ватым юмо­ром. На не­ожи­дан­но пос­тавлен­ные воп­ро­сы с целью его ис­пы­тать или оби­деть, он мо­мен­таль­но да­вал от­вет, по­вер­нув свое ост­рое сло­во про­тив то­го, кто хо­тел за­деть его са­молю­бие. Как го­ворят в на­роде, за сло­вом в кар­ман не лез. Его от­вет бро­сал про­тив­ни­ка в крас­ку и ста­вил в не­лов­кое по­ложе­ние пе­ред пуб­ли­кой.

Доб­рые се­мена, по­се­ян­ные Шор­ма­ном на Ба­янауль­ской зем­ле, да­ли хо­рошие всхо­ды. Его са­мо­от­вержен­ный труд и боль­шая ак­тивная об­щест­вен­но-по­лити­чес­кая де­ятель­ность не ос­та­лись без­ре­зуль­тат­ны­ми. На­род тя­нул­ся к гра­моте и зна­ни­ям. Из Ба­янауль­ско­го ре­ги­она выш­ли круп­ные уче­ные, вы­да­ющиеся мас­те­ра сло­ва, зна­мени­тые ар­тисты, пев­цы, му­зыкан­ты и мно­гие та­лант­ли­вые лю­ди. Все они сво­ей оду­хот­во­рен­ностью, стрем­ле­ни­ем к прек­расно­му и та­лан­там обя­заны Шор­ма­ну и его по­том­кам. Его пом­нит и чтит на­род, ему пос­вя­щена бы­ту­ющая сре­ди ка­захов ле­ген­да о Ба­ла бие. Мав­зо­лей Шор­ма­на рас­по­ложен в Ер­мента­ус­ком районе Ак­мо­линс­кой об­ласти.