Жолбарысулы Бактыбай (1842–1902 гг.)

Один из прос­лавлен­ных акы­нов Же­тысу — Бак­ты­бай — ро­дил­ся в июне 1842 го­да. У его де­да, Ан­ла­маса, бы­ло трое сы­новей — Аю, Жол­ба­рыс, Уден. В те вре­мена в го­рах воз­ле Тал­ды­кор­га­на во­дилось мно­го ди­чи, ди­ких зве­рей. Ста­рик Ан­ла­мас дал сво­им де­тям име­на гроз­ных жи­вот­ных в тай­ной на­деж­де, что его де­ти ста­нут ба­тыра­ми, та­кими же силь­ны­ми, как лев и мед­ведь. Но он не мог знать, что де­ти прос­ла­вят его род не си­лой, а по­эзией.

С са­мого на­чала судь­ба Бак­ты­бая бы­ла слож­на и ин­те­рес­на. С его рож­де­ни­ем свя­зана од­на ле­ген­да: не­доно­шен­но­го се­миме­сяч­но­го ре­бен­ка по­ложи­ли в ста­рую шап­ку де­да и на два ме­сяца под­ве­сили ее в юр­те. Три дня он не брал ма­теринс­кую грудь, его мать Ша­уке, что­бы при­учить его к гру­ди, да­ла ему по­сосать язык со­ловья, пой­ман­но­го бра­том му­жа, Уде­ном.

Ро­дите­ли Бак­ты­бая умер­ли, ког­да ему ис­полни­лось семь лет, и даль­ше его вос­пи­тывал дя­дя, брат ма­тери. До де­сяти лет ре­бенок не умел раз­го­вари­вать. В две­над­цать лет дожд­ли­вой осен­ней ночью он бе­жал в свой аул, бо­ясь на­каза­ния за то, что он не убе­рег коз сво­его дя­ди от вол­ков.

Прод­рогший, ис­пу­ган­ный ре­бенок на­шел в сте­пи тле­ющий очаг, су­нул ту­да но­ги в теп­лую зо­лу и ус­нул. Во сне он уви­дел акы­на Ка­бана. И Ка­бан, яко­бы, спро­сил его: «Что ты вы­бира­ешь? Пес­ню или ве­рев­ку для овец?» Бак­ты­бай выб­рал пес­ню, прос­нувшись, он за­гово­рил и с тех пор стал смот­реть на ок­ру­жаю шее гла­зами акы­на.

Ре­бенок, оди­ноко бро­див­ший в сте­пи в по­ис­ках со­роди­чей, встре­тил тор­го­вый ка­раван уз­бе­ков, по­обе­щав­ших ему по­мочь. Но вмес­то это­го три го­да он был у них в бат­ра­ках. Повз­рос­лев и пом­ня, что его со­роди­чи на­ходят­ся где-то на вос­то­ке, на бе­регу рек Ка­ратал и Кок­су, он од­нажды ночью сбе­жал. По до­роге он встре­тил русс­ко­го ин­же­нера и ра­ботал на не­го. Че­рез год сбе­жал и от не­го. Пре­одо­лев труд­ности, он на­шел все-та­ки род­ных, но те­перь его жда­ли ко­зы его дя­ди Аю. Хо­тя он и пас коз, сам на­учил­ся иг­ре на домб­ре. На то­ях он пел пес­ни, его ста­ли уз­на­вать. Бла­года­ря сво­ему уме­нию петь и иг­рать на домб­ре, он на­конец из­ба­вил­ся от коз. В 17 лет он по­ехал ис­кать пра­вите­ля Же­тысу, проз­ванно­го в на­роде «ха­ном», пол­ковни­ка русс­кой ар­мии, вну­ка Абы­лая — Те­зека то­ре. Уже од­но это по­казы­ва­ет сме­лость акы­на.

Те­зек то­ре жил на жай­лау «Ал­ман», его бе­лая юр­та на­ходи­лась по­даль­ше от юрт обс­лу­жива­ющих его лю­дей. Ник­то не имел пра­ва по­дой­ти к его юр­те, ес­ли он сам не по­зовет. Те­зек то­ре раз­го­вари­вал в юр­те с судьей Су­аном Кож­бамбе­том, из­вест­ным на всю Бе­лую Ор­ду (Ак: Ор­да) умом и ора­торс­ким ис­кусс­твом. Не­ожи­дан­но по­явив­ший­ся Бак­ты­бай, с хо­ду за­тянул пес­ню, иг­рая на домб­ре.

Хан, и сам был акы­ном, но без по­вода не про­яв­лял сво­их да­рова­ний. То ли он за­хотел ис­пы­тать бед­ня­гу, то ли сме­лость мо­лодо­го акы­на, гра­нича­щая с наг­лостью, дей­стви­тель­но выз­ва­ла у не­го гнев. Хо­тя па­рень вов­сю и нах­ва­ливал его в сти­хах, хан при­казал ох­ра­няв­шим его лю­дям: «Про­гони­те прочь, ес­ли не уй­дет, от­ру­бите ему го­лову». От при­роды сме­лый Бак­ты­бай ска­зал ханс­ким прис­лужни­кам: «Я не ру­гал ха­на, а хва­лил. По­чему он при­казал от­ру­бить мне го­лову? Моя го­лова при­над­ле­жит не ха­ну, а ал­ла­ху». Хан, на­ходив­ший­ся в юр­те, ус­лы­шал его от­вет и ре­шил, ви­димо, ис­пы­тать его с гла­зу на глаз. «Пусть вой­дет», — рас­по­рядил­ся он. Мо­лодой акын при­ветс­тво­вал его в сти­хах, иг­рая на домб­ре.

Пос­ле это­го Те­зек то­ре прив­лек его к сос­тя­занию за­гадок, но и здесь Бак­ты­бай ни ра­зу не ошиб­ся, не ос­ла­бил свой стре­митель­ный на­тиск. В сти­хах его нет угод­ли­вос­ти, все он выс­ка­зыва­ет сме­ло, спра­вед­ли­во; сып­лет при­мера­ми и фак­та­ми из жиз­ни ха­на, не да­вая то­му опом­нить­ся. Соб­лю­дая пра­вила ай­ты­са, в кон­це кон­цов, Те­зек то­ре приз­нал се­бя по­беж­денным и ска­зал: «Я знаю двух акы­нов: пер­вый Су­юн­бай, вто­рой — Бак­ты­бай; из ора­торов я приз­наю толь­ко Бол­ти­рика, из ро­да ыс­ты. Что ты хо­чешь, Бак­ты­бай, ска­жи свое по­жела­ние».

У мо­лодо­го джи­гита не бы­ло ни ко­ла, ни дво­ра. В этот раз бла­года­ря та­лан­ту вы­рос его ав­то­ритет пе­ред та­ким мо­гущест­вен­ным пра­вите­лем, как Те­зек то­ре, ко­торый хо­рошо его наг­ра­дил. Пос­ле это­го ай­ты­са сла­ва Бак­ты­бая раз­неслась сре­ди на­рода.

У Бак­ты­бая бы­ло мно­го ко­рот­ких сти­хов, раз­мышле­ний в сти­хах. Не все уда­лось соб­рать, но да­же по тем, что дош­ли до нас, вид­но нас­коль­ко он был ос­тер на язык, на­ход­чив, смел. Бак­ты­бай ни­кому из акы­нов-имп­ро­виза­торов не дал воз­можнос­ти опе­редить се­бя.

Судь­ба иро­низи­рова­ла над ним с детс­тва, поз­же ему с та­ким гро­мад­ным та­лан­том, что­бы вы­жить, приш­лось ко­пать ары­ки. И тут ему встре­тилась кра­сави­ца Май­ке. С рож­де­ния об­ла­да­ющая да­ром имп­ро­виза­ции и при­род­ным умом, кра­сивая де­вуш­ка из сос­то­ятель­ной семьи са­ма ре­шила встре­тить­ся с Бак­ты­ба­ем, о та­лан­те имп­ро­виза­ции ко­торо­го она бы­ла нас­лы­шана. Она на­изусть зна­ла его сти­хи и ай­ты­сы. 17-лет­няя кра­сави­ца, лю­бими­ца ро­дите­лей, са­ма при­была к 40-лет­не­му Бак­ты­баю, ко­торый жил с не­люби­мой же­ной.

Что­бы по­нять друг дру­га, оце­нить по­эти­чес­кий дар и на­ход­чи­вость, они не­кото­рое вре­мя сос­тя­зались в имп­ро­виза­ции. Май­ке уеха­ла, по­няв, что Бак­ты­бай, сла­ва ко­торо­го гре­мела сре­ди жа­ла­иров, хоть и бе­ден, но очень дос­той­ный, чест­ный че­ловек с глу­боким внут­ренним ми­ром. Она бы­ла зас­ва­тана, за нее был вып­ла­чен ка­лым. В ай­ты­се у нее выр­ва­лось: «Ес­ли бы­ло бы суж­де­но, я бы выш­ла за­муж за та­кого че­лове­ка». Бак­ты­бай от­ве­тил: «Ты бы­ла бы для ме­ня под­ру­гой жиз­ни». Май­ке, об­ра­довав­шись, ска­зала: «Бу­ду ждать обе­щания» и уеха­ла.

Хоть и по­обе­щал Бак­ты­бай, но най­ти скот для ка­лыма ему бы­ло не­лег­ко. По­мог зна­мени­тый би Жал­менде из ро­да бай­ше­гир пле­мени жа­ла­ир. Ува­жая Бак­ты­бая за да­рова­ние акы­на, он по­мог ему, об­ра­тив­шись на схо­де ко всем поч­тенным, сос­то­ятель­ным лю­дям. Так со­еди­нились два акы­на.

Бак­ты­бай и Май­ке про­жили счаст­ли­вую жизнь, у них ро­дились дочь Ну­рыш и сын Ту­сип­бек. Бак­ты­бай умер в воз­расте 60 лет от ти­фа. Май­ке умер­ла поз­же, в 1932 го­ду. До са­мой смер­ти, в те­чение 30 лет, она по­пуля­ризи­рова­ла твор­чест­во сво­его му­жа, сбе­рег­ла его домб­ру.

В нас­то­ящее вре­мя в ауле Бак­ты­бай Тал­ды­кор­ганс­ко­го района на вы­соком хол­ме им обо­им ус­та­нов­лен кра­сивый па­мят­ник, сим­во­лизи­ру­ющий лю­бовь се­год­няшних по­том­ков к лю­дям, ко­торым ис­кусс­тво по­мог­ло со­еди­нить серд­ца.