Сегиз Сери (1818–1854 гг.)

Нас­то­ящее имя Се­гиз Се­ри — Му­хамед­ка­напия Бах­ра­мулы Шак­ша­ков. Его пре­док Ко­жабер­ген был по­этом, пев­цом, ба­тыром. Ко­жабер­ген участ­во­вал в схват­ках с кал­мы­ками, возг­лав­лял вой­ско. Он — ав­тор дас­та­на и ме­лодии «Елiм-ай», ко­торая яв­ля­ет­ся ве­ликим па­мят­ни­ком скорб­но­го для на­рода вре­мени «Ак, та­бан шұбы­рын­ды». Отец Му­хамед­ка­напии Бах­рам был не толь­ко ба­тыром, но и ре­лиги­оз­ным, об­ра­зован­ным че­лове­ком. Он сам учил сы­на гра­моте по-му­суль­манс­ки, стре­лять из лу­ка и ружья, вла­деть копьем, саб­лей, ис­кусс­тву на­езд­ни­ка, обу­чал раз­личным при­емам борь­бы. Ког­да Му­хамед­ка­напия вы­рос, стал мас­те­ром, уме­ющим все: плес­ти кам­чи, де­лать для юр­ты все сос­тавля­ющие, сёд­ла, уз­дечки, конс­кую сбрую и пр.

«Се­гиз» («во­семь») — так проз­ва­ли его родс­твен­ни­цы. Де­ло в том, что вось­ми­лет­ний Му­хамед­ка­напия на охо­те, ку­да он сам поп­ро­сил­ся, смог прист­ре­лить бе­гуще­го сай­га­ка. Поз­же к это­му проз­ви­щу до­бави­лось «Се­ри», так как он с 13-ти лет иг­рал на домб­ре и пел, а повз­рос­лев, при­охо­тил­ся к лов­чим пти­цам — бер­ку­там, яст­ре­бам.

В 17 лет Се­гиз сам по­ехал в аул стар­ше­го сул­та­на Чин­ги­за Уали­хано­ва, в Кус­му­рын ны­неш­ней Кос­та­най­ской об­ласти. Чин­гиз, вос­хи­щен­ный мас­терс­твом та­лант­ли­вого юно­ши, наз­вал сво­его но­ворож­денно­го ре­бен­ка в его честь — Му­хамед­ка­напия. Же­лая, что­бы его сын был так же та­лант­лив, спе­ци­аль­но приг­ла­сил Се­гиз Се­ри на празд­нес­тво в честь рож­де­ния Шо­кана.

Русс­кие влас­ти Омс­ка хо­тели ис­поль­зо­вать по­эта для пе­рего­воров с гла­вами ка­захс­ких ро­дов, вли­ятель­ны­ми судьями. По­няв, что их глав­ной целью яв­ля­ет­ся зав­ла­деть пло­дород­ны­ми зем­ля­ми, Се­гиз вна­чале вы­разил им уст­ное не­доволь­ство; так как это ни­как не пов­ли­яло на ис­ход де­ла, взял­ся за ору­жие. Соб­рав джи­гитов, он выс­ту­пил про­тив ко­лони­зато­ров. Знав­ший во­ен­ное ис­кусс­тво в со­вер­шенс­тве, он не бо­ял­ся уст­ра­ивать за­сады хо­рошо во­ору­жен­но­му вой­ску, сам выс­ле­живал их, не раз одер­жи­вал по­беды. Но си­лы бы­ли не­рав­ны­ми. Царс­кая власть рас­по­ряди­лась пой­мать бун­та­ря, что­бы сос­лать его в Си­бирь, а в слу­чае соп­ро­тив­ле­ния убить. Се­гиз был вы­нуж­ден пе­ре­ехать вмес­те с вер­ным дру­гом Ни­язом в сто­рону Сыр­дарьи.

На бе­регах Сыр­дарьи, где бы­ло мно­го празд­неств и це­ните­лей ис­кусс­тва, да­рова­ние Се­гиза об­на­ружи­лось в пол­ную си­лу. Вез­де он был кра­сой и ду­шой об­щест­ва, на­писал мно­го сти­хов и пе­сен в честь лю­бимых де­вушек. Из­вест­ный и ра­нее во­ен­ны­ми под­ви­гами, он и здесь ор­га­низо­вал от­ряд про­тив во­ору­жен­ных раз­бой­ни­ков из Бу­хары, Хи­вы, гра­бив­ших скот у мир­ных жи­телей, не­од­нократ­но да­вал им от­пор.

Тем не ме­нее, и здесь нель­зя бы­ло ос­та­вать­ся в свя­зи с прес­ле­дова­ни­ями царс­ких влас­тей. Вмес­те с соп­ро­вож­давши­ми его джи­гита­ми он дви­нул­ся в За­пад­ный Ка­захс­тан. Здесь, на бе­регу Яика и в пес­ках На­рына, на­чина­ли по­яв­лять­ся оча­ги не­доволь­ства по­лити­кой на­силия, про­води­мой ца­рем и ха­нами. Се­гиз лег­ко впи­сал­ся в мест­ное об­щест­во, тем бо­лее что они при­ходи­лись ему род­ней со сто­роны ма­тери. Он да­вал во­ен­ные со­веты восс­тав­шим во гла­ве с Иса­та­ем и Ма­хам­бе­том.

И здесь по­эт про­был не­дол­го, пе­реб­рался на Кав­каз, участ­во­вал в восс­та­нии му­суль­ман, возг­лав­ля­емом прос­лавлен­ным Ша­милем (1837–1841). Он по­бывал в Ира­не, Аф­га­нис­та­не. Че­рез 4 го­да он вер­нулся на бе­рега Сыр­дарьи. Все это опи­сано им в дас­та­не «Қашқын кел­бе­тi» («Об­лик бег­ле­ца»).

По при­бытии в Ак­ме­четь Се­гиз стал на­лажи­вать свя­зи с из­вест­ны­ми во­лост­ны­ми и судьями че­рез лю­дей, ко­торые при­ез­жа­ли из Ар­ки на бе­рега Сыр­дарьи. По­лучив про­щение Омс­ко­го ге­нерал-гу­бер­на­тора че­рез стар­ших сул­та­нов и су­дей, имев­ших вли­яние на предс­та­вите­лей влас­ти, он вер­нулся в от­чие края, в Гуль­ту­бе-Ма­манай ны­неш­не­го Жам­былс­ко­го района Се­веро- Ка­захс­тан­ской об­ласти. Вско­ре по­эт же­нил­ся на пон­ра­вив­шей­ся ему де­вуш­ке Ырыс­би­ке, по­яви­лись де­ти, он стал се­мей­ным че­лове­ком. В этот пе­ри­од Се­гиз стал из­вестен как пе­вец, ком­по­зитор, по­эт, лю­битель ве­селья. В юнос­ти сам Бир­жан сал, Жа­яу Му­са, Уки­ли Ыбы­рай, Нур­жан На­уша­ба­ев, Иб­рай Ал­тынса­рин и дру­гие по­лучи­ли на­путс­твие Се­гиза, пе­реня­ли его ис­кусс­тво. Имен­но они расп­рос­тра­няли сре­ди на­рода пес­ни Се­гиза. Жа­ман­кул Дан­ди­байулы, один из мно­гих его уче­ников, расс­ка­зывал: «Я сам поз­на­комил лю­дей с 55 пес­ня­ми Се­гиза. <… > В раз­ных мес­тах я сыг­рал 45 кю­ев Се­гиза».

Су­дя по этим выс­ка­зыва­ни­ям, да­леко не все пес­ни Се­гиза дош­ли до нас. Мно­гие из них ста­ли счи­тать­ся на­род­ны­ми или ста­ли при­писы­вать­ся дру­гим ис­полни­телям, ко­торые расп­рос­тра­няли пес­ни Се­гиза. А его кюи во­об­ще ник­то не изу­чал. В фон­де древ­них ру­копи­сей Ака­демии на­ук на­ходят­ся ру­копи­си его по­эти­чес­ких раз­мышле­ний, дас­та­ны «Ер Иса­тай», «Жо­рық», «Қашқын кел­бе­тi», «Өкi­нiш», «Ақыл­сыз Шах­за­да», «Ақбұлақ». А его ва­ри­ан­ты та­ких по­эм и дас­та­нов как «Ер Tapғын», «Қз Жi­беқ», «Ай­ман-Шол­пан», «Қозы Көрпеш-Ба­ян Сұлу», «Қам­бар ба­тыр» ис­полнял Жу­суп­бек Шай­хыс­ла­мулы, разъез­жая по Са­ры-ар­ке. Шай­хыс­ла­мулы из­ло­жил их на бу­маге и опуб­ли­ковал в Ка­зани под сво­им име­нем.

Ли­шения, пе­рене­сен­ные Се­гизом во вре­мя во­ен­ных по­ходов, от­ра­зились на его здо­ровье. По­эт умер от вос­па­ления лег­ких в воз­расте 36 лет. Ни­яз Се­ри, Бир­жан сал, Жа­яу Му­са, Нур­жан и дру­гие его уче­ники на­писа­ли пос­мерт­ные пос­вя­щения в ви­де пе­сен и дас­та­нов о жиз­ни сво­его нас­тавни­ка. Они расп­рос­тра­нили сре­ди на­рода по­эму «Мак­пал-Се­гиз».

Се­год­няшние по­том­ки еще не пол­ностью оз­на­коми­лись с твор­чест­вом Се­гиз Се­ри и с его жизнью. Не бу­дет ошиб­кой, ес­ли ска­зать, что Се­гиз Се­ри — ду­хов­ный нас­тавник ка­захс­ких се­ри и са­лов.